©ООО Издательство "Текст", 2018
е-mail: textpubl@yandex.ru


Уважаемые авторы! В связи с переполненностью редакционного портфеля издательство "Текст" до конца 2019 года прекратило принимать рукописи от авторов.  Сожалеем и до скорых встреч!
Серии издательства
"Билингва"
"Квадрат"
"Искусство..."
"Коллекция"
"Краткий курс"
"Открытая книга"
"Проза еврейской жизни"
"Чейсовская коллекция"
"Классика"
"Ильфиада"
"Детская книга"
Вне серии





.

поиск >>
рецензии
контакты

«ТЕКСТ» — самое старое из новых издательств. Основано в 1988 году. Мы отдаем предпочтение добротным книгам, написанным в разное время, но по разным причинам так и не дошедшим до российских читателей. Мы не ограничиваем себя жанрами, а лишь стараемся, чтобы среди наших книг не было серых, или, как теперь говорят, «никаких». Вот, собственно, и вся наша издательская политика. Эта нехитрая затея — издавать те книги, что нам самим по душе, — нам до сих пор нравится. Нашим читателям вроде бы тоже.

Рот, Йозеф
События
Автор на языке оригинала: Joseph Roth

Книги:
ТАРАБАС. Гость на этой земле


Йозеф Рот (1894-1939) - выдающийся австрийский писатель, классик мировой литературы XX века, автор знаменитых романов "Марш Радецкого", "Склеп капуцинов", "Иов".

Гениальный писатель и святой пьяница Йозеф Рот - певец  габсбургской идиллии с ее поликультурной пестротой и толерантностью.

Причинами смерти 45-летнего Йозефа Рота чаще всего называют  алкоголизм и ностальгию - первое, очевидно, вытекало из второго, и наоборот.

Обе болезни писатель взлелеял в себе сам, в свое время, еще перед великим распадом 1914 - 1918 годов, избрав для себя судьбу эмигранта, путешественника на Запад и гостиничного затворника, а также сделав побег своим перманентным состоянием.

Городишко Броды, где он родился в 1894 году, лежит недалеко от Львова. В те времена он считался "галицким Иерусалимом" (отсюда, кстати, такая частая среди восточноевропейских евреев фамилия Бродский.

Рожденный в этой переходной полосе между Галичиной и Волынью, на самой восточной окраине австро-венгерского мира и Европы, где "культуры все-таки больше, чем об этом можно судить по состоянию канализаций", Рот при первой же возможности покинул эту свою "малую родину", на восемьдесят пять процентов заселенную представителями его странствующего народа.

Это был зов славы, возможно, жажда качественно высшего бытия, великая иллюзия семнадцатилетнего на пороге первой из всемирных катастроф. "Городом  местечку никогда не быть. Карьеры поселений, как и карьеры людей, ограничены роком", - напишет он спустя много лет, наверное, объясняя себе самому этот порыв к Великому. В 1913 году он начинает учиться во Львове - и вскоре также покидает его. Ему мало Львова: темп жизни недостаточен, литературные дискуссии не выходят за пределы политических, взаимно изнурительное украинско-польское выяснение отношений не имеет конца, польский язык доминирует на университетских лекциях. Все это вынуждает его, немецкоязычного и космополитичного, опять- таки - при первой же возможности - направиться дальше на Запад, из "малой Вены" в настоящую.

Однако от Галичины не убежишь, особенно когда носишь ее в себе. Сначала она догнала Рота в Вене. Это произошло в начале войны, когда тысячи галицких беженцев, слишком напуганных русским наступлением и перспективой погромов еврейства, оказались здесь и там на венских улицах, площадях, вокзалах, таща за собой свой багаж, детей, жен, стариков. Большинство романов Рота, которые будут написаны позднее, невозможны без этого ужасного опыта панического переселения городишек в Город.

Дальше была война, участвовать в которой он наконец согласился добровольно. И так состоялось одно из его возвращений - Рот опять заброшен в Галичину, чтобы увидеть мировой танец смерти и предречь, как будут разлагаться на составные части в галицкой земле западноевропейские трупы, удобряя ее, и как "на сгнивших скелетах мертвых тирольцев, австрийцев, немцев (чехов, словаков, мадьяров, хорватов, добавим) зацветет кукуруза этого края". У писателя не может не быть предчувствий. Более того - ему никуда от них не деться. Наведываясь еще неоднократно во Львов в 20-е и впоследствии 30-е годы (Рот был приглашаем польскими коллегами как один из наиболее популярных и чаще других переводимых и издаваемых в межвоенной Польше авторов), он пытался констатировать нерушимость "того еще мира", габсбургской идиллии, поликультурной пестроты и толерантности. Возвращаясь в Берлин или впоследствии в Париж, он говорил и писал об увеличении рубцов, о почти полном заживании ран, развязывании узлов, самовозрождении культуры в Галичине.

Он ошибался, как все великие романисты, не зная жизни и выдавая  желаемое за действительное - "того еще мира" уже не существовало, он еще кое-как напоминал о себя во время писательских вечеринок в богемных ресторанах, но на самом деле все было не так, сумерки фашизации надвигались на Европу, а большой красный змей уже уморил миллионы крестьян на Востоке. Геноциды превращались в норму официального политического курса правительств и вождей.

Зимой 1937-го Рот в последний раз приезжал во Львов. "Уверяю вас, друзья, что мы присутствуем на последнем из подобных праздников в Европе", - обращался к избранному львовскому обществу не без влияния алкоголя и пробужденных предчувствий. Не все из присутствующих хотели ему верить. Кое-кого из них расстреляли энкаведисты между 24 и 26 июня, а кое-кого эсесовцы 3 июля в том же таки 1941 году.

Неделя, которая прошла между двумя львовскими расстрелами интеллигенции, стала неделей окончательного разрушения мира Рота. К счастью, Рот не дожил до этого. Он умер в Париже, в конце очередного мая-месяца, который по-настоящему возможен только в Париже. Истинной причиной смерти были предчувствия - катастрофа должна начаться сразу после лета, через каких-нибудь девяносто три  дня (последние курорты, вакации, салоны, танцы и загородные   пикники). Далее был Холокост, фабрики смерти, трагедия Центральной Европы - все разом вместе с войной, от которой его сердце святого пьяницы все равно бы разорвалось.



     О романе "Столица" Роберта Менассе "Убийца известен, но кто его жертва – загадка, равно как не ясно, на кого работает Матек и от кого он начинает скрываться. Дело, которое начал расследовать брюссельский полицейский – внезапно закрыли..." - Николай Александров "Эхо Москвы". https://echo.msk.ru/programs/books/2365119-echo/
     О книге Б.Шагал "Горящие огни" «Воспоминания Беллы Шагал о своем детстве и юности в Витебске и о встрече с Марком Шагалом, написанные незадолго до смерти. Удивительные по чуткости, образности и выразительной точности языка… Ну и да, разумеется, рисунки Марка Шагала, 68 рисунков тушью, - как второй голос в повествовании…» - Н. Александров «Эхо Москвы» о книге «Горящие светильники» Беллы Шагал (пер. с фр. Н.Мавлевич) : https://echo.msk.ru/programs/books/2357949-echo/
     Топ-30 книг "Текста" К 30-летию издательства «Текст» - топ-30 последних лет. Здесь и современная проза, и знаменитые «Билингвы», и романы нобелевских лауреатов… И, конечно, несколько остроумных и оригинальных детских книг: Подробнее: https://www.labirint.ru/now/izdatelstvo-tekst-30-knig/
     "Горький" - о новой книге Р. Полищук По мнению портала "Горький", книги Рады Полищук напоминают истории, которые рассказывают на кухне давно не видевшие друг друга родственницы... не исключено, что из этих новелл может легко получиться составной роман, — смотря как читать...": https://gorky.media/context/pojmat-pervye-luchi-rassveta/ Прочесть фрагмент:
https://gorky.media/fragments/skleroz-staroj-bolonki-mary/
     Книга Ханны Кралль - на "Эхо Москвы" "Очерки замечательны и по взгляду, и по тону, и по пониманию..." - Николай Александров о книге Ханны Кралль "К востоку от Арбата": https://echo.msk.ru/programs/books/2352383-echo/

Все события >>
Хорошие книги
ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ
Беккет, Сэмюэль

В сборник франкоязычной прозы нобелевского лауреата Сэмюэля Беккета (1906–1989) вошли произведения, созданные на протяжении тридцати с лишним лет. На пасмурном небосводе беккетовской прозы вспыхивают кометы парадоксов и горького юмора.

На русском языке публикуется впервые.

подробнее >>
РАСТРЁПАННЫЙ ВОРОБЕЙ: сказки
Паустовский, Константин

Вслед за книгой рассказов для детей вышла книга сказок замечательного русского писателя Константина Георгиевича Паустовского (1892–1968).

Обе книги – сказки и рассказы для детей – богато иллюстрированы известной московской художницей Татьяной Русаковой.
В книге собраны шесть сказок: «Растрепанный воробей», «Квакша», «Дремучий медведь», «Похождения жука-носорога», «Теплый хлеб», «Стальное колечко».

подробнее >>
САНКИ, КОЗЕЛ, ПАРОВОЗ: роман
Генкин, Валерий

Герой романа на склоне лет вспоминает детство и молодость, родных и друзей и ведет воображаемые беседы с давно ушедшей из жизни женой.

Воспоминания эти упрямо не желают складываться в стройную картину, мозаика рассыпается, нить то и дело рвется, герой покоряется капризам своей памяти, но из отдельных эпизодов, диалогов, размышлений, писем и дневниковых записей — подлинных и вымышленных — помимо его воли рождается история жизни семьи на протяжении десятилетий.

подробнее >>
Я БЫЛ ТЕЛОХРАНИТЕЛЕМ ГИТЛЕРА (1940 – 1945): мемуары
Миш, Рохус

Рохус Миш — последний. Последний, кто остался в живых из личной охраны Адольфа Гитлера. Последний солдат, покинувший бункер фюрера 2 мая 1945 года, в день, когда Красная армия захватила превращенную в руины столицу Третьего рейха. Один из немногих свидетелей, видевших бездыханные тела диктатора и его спутницы Евы
Браун, скрюченные на диванчике в бетонном склепе бомбоубежища. Офицер СС двадцати семи лет от роду, он был последним, с кем разговаривал министр пропаганды Геббельс перед тем, как в свою очередь покончил с собой.

подробнее >>
ЛУННАЯ ОПЕРА
Превер, Жак

У детей есть все, за исключением того, 
что у них отбирают.
Жак Превер (1900-1977)

Мишель Морен, герой стихотворной сказки «Лунная опера» (1953), потерял родителей. 

Он придумал лунную страну и, засыпая, переносился туда по ночам. Ведь на Луне живется куда радостнее и привольнее, чем у нас на Земле. В своих снах Мишель, оседлав метеорит, спешит оказаться в счастливом мире, где нет места несправедливости и печали, а люди дарят друг другу улыбки. 

Как знать, а вдруг и мы когда-нибудь научимся любить так же горячо и петь так же звонко, как жители волшебной страны?..

подробнее >>
ДИДОНА
Клини, Мария

В сборнике три поэмы на мифологические сюжеты, три женских образа, трагических и страстных, — Дидоны, Кассандры и Медеи. В сильных строках Марии Клини звучит голос древних морей. Полны страданий речи карфагенской царицы. Непреклонна Кассандра в зареве горящей Трои. Ярится Медея. Время им нипочем. Они вечны, и не умолкают их голоса, дерзкие и любящие, гневные и кроткие — не то плеск, не то гром, не то шепот.
«Odi et amo».
подробнее >>