©ООО Издательство "Текст", 2018
е-mail: textpubl@yandex.ru


Уважаемые авторы! В связи с переполненностью редакционного портфеля издательство "Текст" до конца 2019 года прекратило принимать рукописи от авторов.  Сожалеем и до скорых встреч!
Серии издательства
"Билингва"
"Квадрат"
"1+1"
"Искусство..."
"Коллекция"
"Краткий курс"
"Открытая книга"
"Проза еврейской жизни"
"Чейсовская коллекция"
"Классика"
"Ильфиада"
"Детская книга"
Вне серии





.

поиск >>
рецензии
контакты

«ТЕКСТ» — самое старое из новых издательств. Основано в 1988 году. Мы отдаем предпочтение добротным книгам, написанным в разное время, но по разным причинам так и не дошедшим до российских читателей. Мы не ограничиваем себя жанрами, а лишь стараемся, чтобы среди наших книг не было серых, или, как теперь говорят, «никаких». Вот, собственно, и вся наша издательская политика. Эта нехитрая затея — издавать те книги, что нам самим по душе, — нам до сих пор нравится. Нашим читателям вроде бы тоже.

Рот, Йозеф
События
Автор на языке оригинала: Joseph Roth

Книги:
ТАРАБАС. Гость на этой земле


Йозеф Рот (1894-1939) - выдающийся австрийский писатель, классик мировой литературы XX века, автор знаменитых романов "Марш Радецкого", "Склеп капуцинов", "Иов".

Гениальный писатель и святой пьяница Йозеф Рот - певец  габсбургской идиллии с ее поликультурной пестротой и толерантностью.

Причинами смерти 45-летнего Йозефа Рота чаще всего называют  алкоголизм и ностальгию - первое, очевидно, вытекало из второго, и наоборот.

Обе болезни писатель взлелеял в себе сам, в свое время, еще перед великим распадом 1914 - 1918 годов, избрав для себя судьбу эмигранта, путешественника на Запад и гостиничного затворника, а также сделав побег своим перманентным состоянием.

Городишко Броды, где он родился в 1894 году, лежит недалеко от Львова. В те времена он считался "галицким Иерусалимом" (отсюда, кстати, такая частая среди восточноевропейских евреев фамилия Бродский.

Рожденный в этой переходной полосе между Галичиной и Волынью, на самой восточной окраине австро-венгерского мира и Европы, где "культуры все-таки больше, чем об этом можно судить по состоянию канализаций", Рот при первой же возможности покинул эту свою "малую родину", на восемьдесят пять процентов заселенную представителями его странствующего народа.

Это был зов славы, возможно, жажда качественно высшего бытия, великая иллюзия семнадцатилетнего на пороге первой из всемирных катастроф. "Городом  местечку никогда не быть. Карьеры поселений, как и карьеры людей, ограничены роком", - напишет он спустя много лет, наверное, объясняя себе самому этот порыв к Великому. В 1913 году он начинает учиться во Львове - и вскоре также покидает его. Ему мало Львова: темп жизни недостаточен, литературные дискуссии не выходят за пределы политических, взаимно изнурительное украинско-польское выяснение отношений не имеет конца, польский язык доминирует на университетских лекциях. Все это вынуждает его, немецкоязычного и космополитичного, опять- таки - при первой же возможности - направиться дальше на Запад, из "малой Вены" в настоящую.

Однако от Галичины не убежишь, особенно когда носишь ее в себе. Сначала она догнала Рота в Вене. Это произошло в начале войны, когда тысячи галицких беженцев, слишком напуганных русским наступлением и перспективой погромов еврейства, оказались здесь и там на венских улицах, площадях, вокзалах, таща за собой свой багаж, детей, жен, стариков. Большинство романов Рота, которые будут написаны позднее, невозможны без этого ужасного опыта панического переселения городишек в Город.

Дальше была война, участвовать в которой он наконец согласился добровольно. И так состоялось одно из его возвращений - Рот опять заброшен в Галичину, чтобы увидеть мировой танец смерти и предречь, как будут разлагаться на составные части в галицкой земле западноевропейские трупы, удобряя ее, и как "на сгнивших скелетах мертвых тирольцев, австрийцев, немцев (чехов, словаков, мадьяров, хорватов, добавим) зацветет кукуруза этого края". У писателя не может не быть предчувствий. Более того - ему никуда от них не деться. Наведываясь еще неоднократно во Львов в 20-е и впоследствии 30-е годы (Рот был приглашаем польскими коллегами как один из наиболее популярных и чаще других переводимых и издаваемых в межвоенной Польше авторов), он пытался констатировать нерушимость "того еще мира", габсбургской идиллии, поликультурной пестроты и толерантности. Возвращаясь в Берлин или впоследствии в Париж, он говорил и писал об увеличении рубцов, о почти полном заживании ран, развязывании узлов, самовозрождении культуры в Галичине.

Он ошибался, как все великие романисты, не зная жизни и выдавая  желаемое за действительное - "того еще мира" уже не существовало, он еще кое-как напоминал о себя во время писательских вечеринок в богемных ресторанах, но на самом деле все было не так, сумерки фашизации надвигались на Европу, а большой красный змей уже уморил миллионы крестьян на Востоке. Геноциды превращались в норму официального политического курса правительств и вождей.

Зимой 1937-го Рот в последний раз приезжал во Львов. "Уверяю вас, друзья, что мы присутствуем на последнем из подобных праздников в Европе", - обращался к избранному львовскому обществу не без влияния алкоголя и пробужденных предчувствий. Не все из присутствующих хотели ему верить. Кое-кого из них расстреляли энкаведисты между 24 и 26 июня, а кое-кого эсесовцы 3 июля в том же таки 1941 году.

Неделя, которая прошла между двумя львовскими расстрелами интеллигенции, стала неделей окончательного разрушения мира Рота. К счастью, Рот не дожил до этого. Он умер в Париже, в конце очередного мая-месяца, который по-настоящему возможен только в Париже. Истинной причиной смерти были предчувствия - катастрофа должна начаться сразу после лета, через каких-нибудь девяносто три  дня (последние курорты, вакации, салоны, танцы и загородные   пикники). Далее был Холокост, фабрики смерти, трагедия Центральной Европы - все разом вместе с войной, от которой его сердце святого пьяницы все равно бы разорвалось.



     С юбилеем! Поздравляем ОЛЬГЕРТА МАРКОВИЧА ЛИБКИНА с 80-летним юбилеем! Долголетия, удачи и много новых книг - ему, а значит, и "ТЕКСТУ", который он возглавляет уже 30 лет!
     О книге Николая Дежнева "Рокировка" "Надо ли говорить людям правду, или Откуда приходят сюжеты?.." - Николай Дежнев рассказывает о своем новом романе, и не только о нем: https://www.labirint.ru/now/nikolay-dezhnev-rokirovka/
     Серия "Классика" - что нового? "От абсурдного до смешного" - зарубежная классика ХХ века в изданиях «Текста». О новинках и бестселлерах серии "Классика" - Андрей Мирошкин: https://www.labirint.ru/now/ot-absurdnogo-do-smeshnogo/
     О романе Цруи Шалев - на "Эхо Москвы" "Сложный, противоречивый, запутанный, многозначный, яркий и страстный, много чего напоминающий… и тем более удивительный сегодня, когда все чаще восторг путают с вдохновением, а чувства с рефлексиями", - о романе "Биография любви" Цруи Шалев - Николай Александров "Эхо Москвы".  
     Отрывок из нового романа Патрика Модиано Ждем из типографии новый роман нобелевского лауреата Патрика Модиано "Спящие воспоминания". Пока - отрывок в переводе Нины Хотинской: https://esquire.ru/letters/108152-proza-esquire-otryvok-iz-novogo-romana-spyashchie-vospominaniya-nobelevskogo-laureata-patrika-modiano/#part0

Все события >>
Хорошие книги
БЕСКОРЫСТНЫЙ УБИЙЦА. МАКБЕТ
Ионеско, Эжен

Пьесы Эжена Ионеско (1909–1994) ставили современников в тупик и поначалу даже снимались с репертуара. Но вскоре они обрели шумный успех, и сегодня театр немыслим без Ионеско – признанного классика авангарда ХХ века. Парадокс, безумие, игра со словами, гротеск, обнажение театральных приемов, нарочитое отсутствие логики, а подчас и сюжета, персонажи, похожие на карикатуру, неразделимость юмора и комизма – все это не просто сбивает зрителя с толку, но дает понять, что абсурдна жизнь, а не театр.

подробнее >>
СТО СТИХОТВОРЕНИЙ
Брехт, Бертольт

Брехта-драматурга знают все. А его стихи – разве лишь те, что были включены им в «Трехгрошевую оперу». Эта книга убедит всех в том, что Брехт был по-настоящему великим поэтом, чьи стихи стали классикой еще при его жизни. Сборник составлен Зигфридом Унзельдом (1924 – 2002) — выдающимся немецким издателем, долгое время возглавлявшим издательство «Зуркамп». В Германии Унзельд — человек-легенда, о котором пишут книги и научные монографии. Он был не только знатоком издательского дела, но и прекрасным специалистом-филологом. Его вкусу можно доверять.

подробнее >>
ТЕВЬЕ-МОЛОЧНИК: повесть
Шолом-Алейхем

Знаменитое произведение повесть «Тевье-молочник» обрела не только литературную, но и сценическую славу — достаточно вспомнить спектакль Соломона Михоэлса, американский мюзикл «Скрипач на крыше», спектакли и телевизионные постановки с Евгением Леоновым и Михаилом Ульяновым в роли Тевье. Он оставил в наследство смех. Он говорил: “Вы должны оставаться живыми, даже если это убивает вас”, – писала Бел Кауфман, американская писательница, внучка Шолом-Алейхема. Шолом-Алейхем (1859—1916) – еврейский писатель, классик мировой литературы.

подробнее >>
ВЕЛИКАН-ЭГОИСТ
Уайльд, Оскар

Издание на русском и английском языках. Одна из самых известных и поучительных сказок Оскара Уайльда (1854–1900), названная в честь главного героя, жадного и самолюбивого.

подробнее >>
СТИХОТВОРЕНИЯ
Жакоб, Макс

Макс Жакоб (1876–1944) — одна из ключевых фигур во французской поэзии XX века. «Певец со множеством голосов», он был человеком контрастов и в жизни, и в стихах. Светский денди, он будет мечтать об одиночестве, грешник — стремиться к святости, мистификатор — станет мистиком и умрет мучеником. Под стать изменчивой судьбе Жакоба — его стихи: череда масок, костюмов, интонаций.

подробнее >>
ДИДОНА
Клини, Мария

В сборнике три поэмы на мифологические сюжеты, три женских образа, трагических и страстных, — Дидоны, Кассандры и Медеи. В сильных строках Марии Клини звучит голос древних морей. Полны страданий речи карфагенской царицы. Непреклонна Кассандра в зареве горящей Трои. Ярится Медея. Время им нипочем. Они вечны, и не умолкают их голоса, дерзкие и любящие, гневные и кроткие — не то плеск, не то гром, не то шепот.
«Odi et amo».
подробнее >>