©ООО Издательство "Текст", 2018
е-mail: textpubl@yandex.ru


Уважаемые авторы! В связи с переполненностью редакционного портфеля издательство "Текст" до конца 2020 года прекратило принимать рукописи от авторов.  Сожалеем и до скорых встреч!
Серии издательства
"Билингва"
"Квадрат"
"1+1"
"Искусство..."
"Коллекция"
"Краткий курс"
"Открытая книга"
"Первый ряд"
"Семейный роман"
"Проза еврейской жизни"
"Чейсовская коллекция"
"Классика"
"Ильфиада"
"Детская книга"
Вне серии





.

поиск >>
рецензии
контакты

«ТЕКСТ» — самое старое из новых издательств. Основано в 1988 году. Мы отдаем предпочтение добротным книгам, написанным в разное время, но по разным причинам так и не дошедшим до российских читателей. Мы не ограничиваем себя жанрами, а лишь стараемся, чтобы среди наших книг не было серых, или, как теперь говорят, «никаких». Вот, собственно, и вся наша издательская политика. Эта нехитрая затея — издавать те книги, что нам самим по душе, — нам до сих пор нравится. Нашим читателям вроде бы тоже.

Рот, Йозеф
События
Автор на языке оригинала: Joseph Roth

Книги:
ТАРАБАС. Гость на этой земле


Йозеф Рот (1894-1939) - выдающийся австрийский писатель, классик мировой литературы XX века, автор знаменитых романов "Марш Радецкого", "Склеп капуцинов", "Иов".

Гениальный писатель и святой пьяница Йозеф Рот - певец  габсбургской идиллии с ее поликультурной пестротой и толерантностью.

Причинами смерти 45-летнего Йозефа Рота чаще всего называют  алкоголизм и ностальгию - первое, очевидно, вытекало из второго, и наоборот.

Обе болезни писатель взлелеял в себе сам, в свое время, еще перед великим распадом 1914 - 1918 годов, избрав для себя судьбу эмигранта, путешественника на Запад и гостиничного затворника, а также сделав побег своим перманентным состоянием.

Городишко Броды, где он родился в 1894 году, лежит недалеко от Львова. В те времена он считался "галицким Иерусалимом" (отсюда, кстати, такая частая среди восточноевропейских евреев фамилия Бродский.

Рожденный в этой переходной полосе между Галичиной и Волынью, на самой восточной окраине австро-венгерского мира и Европы, где "культуры все-таки больше, чем об этом можно судить по состоянию канализаций", Рот при первой же возможности покинул эту свою "малую родину", на восемьдесят пять процентов заселенную представителями его странствующего народа.

Это был зов славы, возможно, жажда качественно высшего бытия, великая иллюзия семнадцатилетнего на пороге первой из всемирных катастроф. "Городом  местечку никогда не быть. Карьеры поселений, как и карьеры людей, ограничены роком", - напишет он спустя много лет, наверное, объясняя себе самому этот порыв к Великому. В 1913 году он начинает учиться во Львове - и вскоре также покидает его. Ему мало Львова: темп жизни недостаточен, литературные дискуссии не выходят за пределы политических, взаимно изнурительное украинско-польское выяснение отношений не имеет конца, польский язык доминирует на университетских лекциях. Все это вынуждает его, немецкоязычного и космополитичного, опять- таки - при первой же возможности - направиться дальше на Запад, из "малой Вены" в настоящую.

Однако от Галичины не убежишь, особенно когда носишь ее в себе. Сначала она догнала Рота в Вене. Это произошло в начале войны, когда тысячи галицких беженцев, слишком напуганных русским наступлением и перспективой погромов еврейства, оказались здесь и там на венских улицах, площадях, вокзалах, таща за собой свой багаж, детей, жен, стариков. Большинство романов Рота, которые будут написаны позднее, невозможны без этого ужасного опыта панического переселения городишек в Город.

Дальше была война, участвовать в которой он наконец согласился добровольно. И так состоялось одно из его возвращений - Рот опять заброшен в Галичину, чтобы увидеть мировой танец смерти и предречь, как будут разлагаться на составные части в галицкой земле западноевропейские трупы, удобряя ее, и как "на сгнивших скелетах мертвых тирольцев, австрийцев, немцев (чехов, словаков, мадьяров, хорватов, добавим) зацветет кукуруза этого края". У писателя не может не быть предчувствий. Более того - ему никуда от них не деться. Наведываясь еще неоднократно во Львов в 20-е и впоследствии 30-е годы (Рот был приглашаем польскими коллегами как один из наиболее популярных и чаще других переводимых и издаваемых в межвоенной Польше авторов), он пытался констатировать нерушимость "того еще мира", габсбургской идиллии, поликультурной пестроты и толерантности. Возвращаясь в Берлин или впоследствии в Париж, он говорил и писал об увеличении рубцов, о почти полном заживании ран, развязывании узлов, самовозрождении культуры в Галичине.

Он ошибался, как все великие романисты, не зная жизни и выдавая  желаемое за действительное - "того еще мира" уже не существовало, он еще кое-как напоминал о себя во время писательских вечеринок в богемных ресторанах, но на самом деле все было не так, сумерки фашизации надвигались на Европу, а большой красный змей уже уморил миллионы крестьян на Востоке. Геноциды превращались в норму официального политического курса правительств и вождей.

Зимой 1937-го Рот в последний раз приезжал во Львов. "Уверяю вас, друзья, что мы присутствуем на последнем из подобных праздников в Европе", - обращался к избранному львовскому обществу не без влияния алкоголя и пробужденных предчувствий. Не все из присутствующих хотели ему верить. Кое-кого из них расстреляли энкаведисты между 24 и 26 июня, а кое-кого эсесовцы 3 июля в том же таки 1941 году.

Неделя, которая прошла между двумя львовскими расстрелами интеллигенции, стала неделей окончательного разрушения мира Рота. К счастью, Рот не дожил до этого. Он умер в Париже, в конце очередного мая-месяца, который по-настоящему возможен только в Париже. Истинной причиной смерти были предчувствия - катастрофа должна начаться сразу после лета, через каких-нибудь девяносто три  дня (последние курорты, вакации, салоны, танцы и загородные   пикники). Далее был Холокост, фабрики смерти, трагедия Центральной Европы - все разом вместе с войной, от которой его сердце святого пьяницы все равно бы разорвалось.



     Серия "Первый ряд" - обновление и традиции «Зарубежную прозу “Текст” издавал всегда...» - директор издательства Ольгерт Либкин об обновленной серии «Первый ряд». Подробнее: https://www.labirint.ru/now/pervyj-ryad/
     Истории длиною в жизнь - в серии «Семейный роман». «Исповедь моего сердца» Джойс Кэрол Оутс и знаменитые семейные саги XX века - в серии «Семейный роман»: https://www.labirint.ru/now/semeynyy-roman/
     "Искусство стильной бедности" - на "Эхо Москвы" "Это ни в коем случае не книжка в духе многочисленных американских пособий, как добиться успеха. Потомок русских, немецких, венгерских аристократов, фон Шёнбург утверждает, что стиль важнее богатства (а порой и просто его антипод), свобода и досуг значимее трудовой одержимости, а экономия и самоограничение лучше пошлого потребительства..." - Николай Александров, "Эхо Москвы": https://echo.msk.ru/programs/books/2648601-echo/
     Семейная сага - чтиво или Литература? Мы благодарим Ольгу Варшавер, мастера перевода, переводчика романа "Бессмертник" Белвы Плейн: https://www.labirint.ru/books/724035/ за этот удивительный вечер, который мы провели вместе - пусть и на отдалении в ZOOM. Для тех, кто не смог быть с нами, мы сделали запись: https://drive.google.com/file/d/12qjyluWPGzHzrl7OoZaGddDr2aqCl0VE/view?fbclid=IwAR276-0MrDTK89ZsV3M3HfcvD4vjpPkRQbu_SXEStQEEDssTfhAzfCxgng8 И благодарим наших "ай-ти ангелов" из Праги, Павла и Макса Мироновых - без них бы ничего не получилось!
     Послушать рассказ о Коте Крамере писателя Меира Шалева А ваши дети уже знакомы с озорным котом Крамером писателя Меира Шалева? Послушайте замечательный рассказ "Как кот Крамер идёт в лес" в исполнении актрисы Theatre of Rains / Театр Дождей Ксении Розовой: https://www.facebook.com/textpubl/posts/3361217733906406?notif_id=1587040493300510¬if_t=feedback_reaction_generic Все три книги про Кота Крамера здесь: https://www.labirint.ru/books/648121/ Обратите внимание на скидки на эти книги до 1 мая - Библионочь!

Все события >>
Хорошие книги
ПОДЗЕМНЫЙ ГАРАЖ
Хаи, Янош

Впервые на русском новый роман венгерского писателя Яноша Хаи. Все — мираж, обман, самообман. Даже любовь — лишь мазок яркой глазури, которая спустя какое-то время тускнеет и осыпается прахом. В жерновах повседневности все перерождается в равнодушие, холодную неприязнь, мелочный расчет. Но в какой-то миг жизнь озаряется вспышкой самой что ни на есть романтической, шекспировской, всепоглощающей любви!

подробнее >>
СТО СТИХОТВОРЕНИЙ
Дикинсон, Эмили

Сейчас Эмили Дикинсон (1830–1886) классик. Самый читаемый в Америке поэт. Ее известность можно сравнить даже не с известностью в России Ахматовой или Цветаевой, а, скорее, со всенародной славой Пушкина. Однако при ее жизни из большого творческого наследия — около 1800 стихов — были опубликованы менее десятка. Джон Бойнтон Пристли отозвался о ней: «Наполовину старая дева, наполовину любопытный тролль, а в сущности — смелый и “сосредоточенный” поэт, по сравнению с которым мужчины, поэты ее времени, кажутся и робкими, и скучными».

подробнее >>
ДВЕНАДЦАТЬ СТУЛЬЕВ: роман
Ильф, Илья  / Петров, Евгений

Авторская редакция знаменитого романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова, восстановленная Александрой Ильиничной Ильф. В текст романа возвращены фрагменты, опубликованные в журнале "30 дней" и в первом издании, в том числе две главы и несколько значительных эпизодов, которые по вкусовым или цензурным соображениям были опущены при последующих переизданиях, а также включен ряд фрагментов из рукописного и машинописного вариантов романа.

подробнее >>
ФОТОГРАФИЯ ПОЛКОВНИКА
Ионеско, Эжен

Большая часть новелл Эжена Ионеско, включенных в книгу («Орифламма», «Фотография полковника», «Шагающий по воздуху», «Носороги», «Жертва долга»), стали отправной точкой для знаменитых пьес французского драматурга, который был еще и великолепным прозаиком. Сюжетными ходами, акцентами, а подчас и общей тональностью эти новеллы значительно отличаются от пьес, что впоследствии были написаны на их основе, — и не только служат интересным литературным материалом для сравнения, но и дарят настоящее удовольствие от чтения.

подробнее >>
СТИХОТВОРЕНИЯ
Верлен, Поль

Поль Верлен (1844—1896) — один из самых переводимых европейских поэтов, запечатлевший в стихах и прозе тончайший пейзаж человеческой души. В его творчестве с наибольшей резкостью преломились идеи эпохи «конца века» — тоска о детстве, меланхолия, саморазрушение. Он был поэтом внутреннего зрения, внутреннего слуха, дающим каждому читателю возможность по-особому разрешать загадки его глубоко личного и одновременно распахнутого всем лирического чувства. Предлагаемый сборник лирики Поля Верлена в переводах и с комментариями Михаила Яснова — это образцы самой что ни на есть верленовской «классики».

подробнее >>
ДИДОНА
Клини, Мария

В сборнике три поэмы на мифологические сюжеты, три женских образа, трагических и страстных, — Дидоны, Кассандры и Медеи. В сильных строках Марии Клини звучит голос древних морей. Полны страданий речи карфагенской царицы. Непреклонна Кассандра в зареве горящей Трои. Ярится Медея. Время им нипочем. Они вечны, и не умолкают их голоса, дерзкие и любящие, гневные и кроткие — не то плеск, не то гром, не то шепот.
«Odi et amo».
подробнее >>