Эти повести Михаила Левитина смело можно назвать припрятанными, если понимать «припрятанное» как особо дорогое авторскому сердцу. Ранее повести печатались в журнале «Октябрь». Впервые выходят единой книгой. Книгой предельно искренней и предельно откровенной. Михаил Левитин, художественный руководитель московского театра «Эрмитаж», написал немало книг. Дважды он становился лауреатом Премии Москвы по литературе.

Анатоль Франс, член Французской академии и нобелевский лауреат, одним из первых ввел в роман игру мысли. Именно мысль ценит выше всего герой романа аббат Жером Куаньяр, библиотекарь и ученый, словно сошедший с полотен фламандских мастеров: поношенная, со следами частой штопки сутана, разбитые в кабацкой драке очки, разорванная шляпа. Сюжет в романе – не главное, повествование строится как серия диалогов, в которых заметно влияние философских повестей Вольтера. Взявшись обучать Жака Турнеброша, сына продавца мяса, латыни и греческому, аббат Куаньяр говорит с ним об окружающей жизни, об античной мифологии и истории – и доводит искусство диалога до стихии гротеска.

В этом сборнике три произведения Роберта Шекли (1928−2005), одного из самых известных американских фантастов — романы «Божий дом» и «Алхимический марьяж Элистера Кромптона» и повесть «Лабиринт Минотавра», и все они окрашены столь свойственной автору иронией.

Впервые на русском «Трактат о лущении фасоли» — роман Веслава Мысливского, одного из классиков послевоенной польской литературы, удостоен главной национальной литературной премии «Нике», переведен на многие языки. Безымянный герой книги подводит итоги жизни, рассказывая о ней незнакомцу: деревенское детство, прерванное войной, гибель родных, собственное чудесное спасение, послевоенные годы, школа для беспризорников, работа электриком, игра на саксофоне, мечты, иллюзии, разочарования, потери, сожаления…

Сюжет должен быть захватывающим и обескураживающим — вот принцип, которому следовал автор при составлении этого сборника. Пять историй, рассказанных в этой книге, претендуют на большее, чем правдоподобие. Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, для чего писатель забегает вперед, торопит события. К примеру, выясняется, что запрещенная Сталиным к исполнению пьеса Булгакова «Батум» все же игралась в Ашхабаде, пока землетрясение не стерло с лица земли и театр, и труппу, и сам город, а зверское убийство Бальтазара, с блеском раскрытое рассказчиком, вдруг оказывается лишь эпизодом в криминальном сериале... И конечно, язык автора доставит истинное удовольствие ценителю хорошей русской прозы.