Роман одного из самых талантливых и самобытных франкоязычных писателей нового поколения. Критики неслучайно назвали Томаса Гунцига «внучатым племянником Кафки». Гунциг погружает нас в гротескный мир супермаркетов, где пересекаются и ломаются судьбы главных героев. В этом мире люди имеют возможность генетически манипулировать будущими детьми. Так кассирша супермаркета становится матерью четырех людей-волков — Белого, Бурого, Серого и Черного. Головокружительные приключения, яркие герои, порой жестокие и циничные, короткие главы, крутые повороты сюжета, — все это делает роман похожим на остросюжетный триллер, который стремительно движется к непредсказуемому финалу.

Один из самых известных романов Василия Аксенова. Озорная, с блеском написанная хроника создания провокационного фотоальбома «Скажи изюм!». В условиях советской действительности несколько фотографов задумали немыслимое: собрать воедино свои работы и издать получившийся альбом в обход цензуры. Бдительные стражи партийной идеологии и «органы», в романе — «железы», начинают преследовать диверсантов. За этой увлекательной фантазией Аксенова легко угадывается вполне реальная история знаменитого литературного альманаха «Метрополь», авторы которого замахнулись на краеугольный камень режима — цензуру, за что и поплатились. Прототипами героических мастеров объектива стали вполне реальные «метропольцы», известные писатели и поэты, в том числе и сам автор романа.

Химик по образованию, Примо Леви назвал рассказы по именам элементов Периодической системы Менделеева. Начав со своих предков-евреев, обосновавшихся в Италии в XVI веке, он вспоминает семейные предания, студенческие годы и страшные дни, проведенные в Освенциме.

Роман французской писательницы Любы Юргенсон «Три сказки о Германии» можно назвать романом-метафорой. Он о немецком влиянии на сопредельные народы, о культурном пограничье. Мы видим Россию глазами Рильке, влюбленного в неё и отвечающую ему тем же. Мы попадаем в имение прусского аристократа и поэта-декадента фон Пазенова, чья лишенная интимной близости супружеская жизнь с взбалмошной красавицей-еврейкой невыносима. Берлин двадцатых годов и оккупированный Париж сороковых довершают картину «немецкого мира», отталкивающую и одновременно завораживающую.