Артур Конан Дойл (1859—1930), создатель Шерлока Холмса и профессора Челленджера, предстает в этой книге в неожиданной для русского читателя роли — как поэт. Из пяти стихотворных сборников, вышедших при жизни Конан Дойла, мы выбрали «Песни действия» (1898) — первый и дающий достаточно полное представление о тематике, стилистике и языке поэтического творчества сэра Артура. «Песни действия» впервые выходят отдельной книгой на русском языке и представлены в переводе лауреата Бунинской премии Евгения Фельдмана, автора многочисленных переводов английской классической поэзии. Книга издана с параллельным текстом английского оригинала.

Книга давно полюбившегося русским читателям израильского писателя Меира Шалева — о саде, который автор посадил собственными руками. Сад этот — «дикий», в нем есть только растения, созданные самой природой. Это не советы садоводам, хотя и они здесь есть. Шалев словно разговаривает со своим садом, и мы погружаемся в состояние, которое испытывает человек, оставивший позади суетливый грохочущий мир и погрузившийся в девственную природу, в размышления о самом серьезном и важном — одиночестве и любви, радости и скорби, о нашем месте в мироздании.

Брехта-драматурга знают все. А его стихи – разве лишь те, что были включены им в «Трехгрошевую оперу». Эта книга убедит всех в том, что Брехт был по-настоящему великим поэтом, чьи стихи стали классикой еще при его жизни. Сборник составлен Зигфридом Унзельдом (1924 – 2002) — выдающимся немецким издателем, долгое время возглавлявшим издательство «Зуркамп». В Германии Унзельд — человек-легенда, о котором пишут книги и научные монографии. Он был не только знатоком издательского дела, но и прекрасным специалистом-филологом. Его вкусу можно доверять.

У Патрика Модиано муза особая — Память. «Пленником прошлого» называли его критики, и за эти годы «плена» он подарил нам целый ряд шедевров — от «Площади Звезды» до «Доры Брюдер», а в 2014 г. был удостоен Нобелевской премии по литературе. Но в последних романах писатель обращается не к прошлому своей страны, а к своему собственному. И только легче, изящней, воздушней становится его проза.