Французская писательница и актриса Анна Вяземски (1947–2017), внучка Франсуа Мориака, в романе «Горстка людей» обратилась к истории русской ветви своей семьи. Действие книги происходит в русской помещичьей усадьбе в 1916–1917 годах. Герои романа оказываются в гуще революционных событий, которые заставляют их уехать из родной страны.

Уильям Тревор (1928–2016) — классик современной ирландской литературы, признанный наследник традиций Джойса. Всемирное признание заслужили его рассказы. В книгу вошли двенадцать рассказов разных лет, от 50-х годов до нашего времени, – и все о любви. И все о любви несчастной. Поневоле вспоминаешь толстовское: «…каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». И все герои Уильяма Тревора несчастны на свой лад, «по-своему». Неспособные бороться за свое счастье, верные классическому завету графа Монте-Кристо, герои Тревора «ждут и надеются» – или уходят от действительности в свой вымышленный, привычный им мир. Да и не только любовные коллизии интересуют писателя – для Тревора, как, впрочем, и всякого серьезного автора, любовная интрига – лишь повод задаться вопросами, на которые нет – и никогда не будет – ответов. Как найти себя в этой жизни? Как сохранить чувство? И как научиться жить не в вымышленном мире?

Один из крупнейших американских прозаиков прошлого века Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896–1940) получил при жизни широкую известность за свои романы «эпохи джаза», особенно роман «Великий Гэтсби». Хотя Фицджеральд написал свыше ста пятидесяти рассказов, мастером короткой прозы он был признан уже после смерти, когда в пятидесятые годы вышла книга его лучших новелл. Почти все представленные в настоящем сборнике рассказы, написанные с 1920 до 1937 года, взяты из этого авторитетного издания. Исключение составляет короткий рассказ «На улице, где живет столяр», в котором Фицджеральд изобразил самого себя, свою жену Зельду и дочку Скотти.

Эта симфония по мановению дирижерской палочки легко превращала консерваторский зал то в Голгофу, то в тюремную камеру, где томится Дрейфус, то в белостокскую улочку, над которой реет белый пух погрома, то в каморку Анны Франк, то в ярмарочный балаган со скоморошьими дудочками, то в мрачные своды, под которыми происходит суд над Галилеем, то в московский магазин с тихо движущимися полупризраками женщин.

Весь консерваторский зал вставал, когда на сцену между музыкантами, стучащими смычками по пюпитрам, как-то боком начал протискиваться судорожно сжимающий собственные руки человек с чуть смешным петушиным хохолком, с косо сидящими очками – Шостакович.
Е.Евтушенко