Действие романа «Любимец» Кира Булычева происходит в XXI веке, в окрестностях Москвы, примерно через сто лет после высадки на Землю рептилоидных инопланетян, так называемых спонсоров, и колонизации планеты. Пришельцы долго восстанавливали экологию Земли, попутно лишая людей возможности управлять, и в конце концов сделали их домашними животными — любимцами. Главный герой романа проходит путь от Тимоши, любимца в семье инопланетян, до Ланселота — человека, играющего немалую роль в освобождении землян.

Паскаль Киньяр способен отобразить стилистически любую эпоху, он написал многочисленные эссе о литературе, музыке и культуре, а также интереснейшие романы, посвященные трем периодам истории — античности, веку барокко и ХХ веку. Действие романа «Все утра мира» происходит в XVII веке. Его герой живет двумя страстями — к музыке и к своей безвременно ушедшей жене. Он продолжает жить ею, и музыку свою он считает необходимой для услаждения ее слуха. Мистическим образом умершая супруга иногда является ему после кончины вопреки всем законам природы.

Поэзия Шарля Бодлера (1821–1867) удивительна — всегда, во все эпохи она современна и сохраняет свой тонкий аромат новизны. Неслучайно переводчики продолжают обращаться к творчеству великого поэта, открывая перед нами самые разные грани его сочинений. В этой книге собраны стихи из знаменитых «Цветов зла», «Обломков», «Бельгийского чуда», какими их видит Михаил Яснов (1946–2020) — талантливый поэт и переводчик, знакомый читателю благодаря десяткам книг. Классические сонеты, эпиграммы, стихотворения в прозе — насыщенное литературное наследие Бодлера предстает перед нами в ярких, красивых, чутких, подчас неожиданных, в высшей степени мастерских переводах. Перед нами совсем новый Шарль Бодлер — то лирик, то «желчный и беспощадный остроумец», порой незнакомый, но неизменно прекрасный, современный и вечный.

Эта симфония по мановению дирижерской палочки легко превращала консерваторский зал то в Голгофу, то в тюремную камеру, где томится Дрейфус, то в белостокскую улочку, над которой реет белый пух погрома, то в каморку Анны Франк, то в ярмарочный балаган со скоморошьими дудочками, то в мрачные своды, под которыми происходит суд над Галилеем, то в московский магазин с тихо движущимися полупризраками женщин.

Весь консерваторский зал вставал, когда на сцену между музыкантами, стучащими смычками по пюпитрам, как-то боком начал протискиваться судорожно сжимающий собственные руки человек с чуть смешным петушиным хохолком, с косо сидящими очками – Шостакович.
Е.Евтушенко